| 7. |
[Feb. 28th, 2007|01:55 am] |
ближе к полудню, когда в кукер на бизнес-ланч набилось добропорядочных белых воротничков, я решил съездить к двоюродной сестре, - помыться, побриться, поесть и перетусить до вечера, ну, может, подремать еще часок-другой. Подремать не вышло. Сразу по приходу я засел за комп и толком даже не знаю, что делал, но встал из-за него, уже когда собирался ехать обратно в кукер. и тут, на обратном пути, в самом начале этого моего обратного пути, меня и посетило откровение в виде некоторой пораллельной жизни, мимо которой мы ходим каждый день, ходим и не замечаем, поскольку, что же нам своих проблем не хватает, чтобы, словно зеваки, глазеть по сторонам.
На входе в станцию метро Аэропорт я пропустил вперед какую-то девушку, пропустил так, что за пушистым воротником ее короткой шубки не успел разглядеть лица. Я осмотрел ее сзади, и она понравилась мне. Поэтому мне еще больше захотелось глянуть ей в лицо, которое, честно говоря, я уже, пусть и отдельными мазками, представлял себе довольно хорошо. Например, я знал, что у нее небольшие, даже быть может тонкие, но все же пухлые губы, длинные ресницы и уж всяко не карие глаза. Мне подумалось, что, наверное, у нее небольшие, четко очерченные, розоватые соски, а где-нибудь в районе шеи обязательно имеется родинка. Еще мне показалось, что у нее должна быть татушка. Где она могла у нее быть, я не предпологал, мало того, само предположение о татушке казалось мне весьма спорным. Собственно, чтобы определиться по этому поводу, мне и нужно было заглянуть в ее лицо, в котором я и надеялся прочесть: да есть у меня татушка, есть...
Я решил обогнать ее у турникетов. Тут она вряд ли заметила бы мой взгляд, а соответственно, не успела бы сыграть его, как в той или иной степени играем наш взгляд мы все, когда видим, что на нас обращают внимание... Но метрах в пяти от турникетов я остановился. Мне и оставалось то сделать шаг, ну может полтора, для того, чтобы поравняться с ней и заглянуть в ее, озабоченное проходом через турникеты, лицо, но я только тут вспомнил, что у меня нет метрольника. Как не грустно, девушку пришлось отпустить.
Я вернулся к кассам и встал в очередь за какой-то толстой, похожей на модерновый буфет, теткой, которая тяжело дышала, а крохотные шажки к кассе делала с таким трудом, что казалось она не дойдет и сползет на пол, не успев ухватиться за стойку кассы, сползет и растечется передо мной кашеобразной тушей; - я тут же вспомнил, что в последнее время часто нападал в метро на мертвецов, особенно в час-пик: на платформе стоит мент, растерянно и как-то суетно, смущенно озираясь по сторонам, а рядом лежит тело бывшего человека с лицом, прикрытым целлофановым пакетом с каким-нибудь зазывным рекламным слогоном...
Понятно, что глазеть в затылок буфетообразной тетеньке мне не хотелось, - седо-серые, завитые то ли химией, то ли бигудями волосы, словно бы недовольно морщинились и источали кислоту, - и я отвел взгляд в сторону, а точнее вдаль, смнил фокус так сказать, а композицию кадра чуть сдвинул влево. И тут-то я и увидел его, моего вещателя истины, или вещателя моей истины. Он сидел на полу, спиной опершись о чугунную решетку винтиляционной трубы, из которой дуло тепло. Перед ним, сбоку, справа, лежал пакет с курой-гриль, а слева стояли бутылка портвейна и бутылки пава (Балтика №9). Бутылки были откупорены, но пока еще лишь едва отпиты, а вот на курицу он налегал с абсолютно вселенским удовольствием. Открамсывая по волокнам мебольшие кусочки, он поднимал их над головой и с такой аристократичностью закидывал их в рот, что каждым его движением можно было любоваться. Красавец!!! - думал я. Люди шли мимо, стояли в очередях за метрольниками, а ему было хоть бы хны, он сидел на полу в фойе станции метро Аэропорт и уминал свою курицу, запивая ее пивом и портвейном. День у него удался... Но с другой стороны, ведь и каждый божий день может быть столь же удачным. Я прикинул сколько стоит его трапеза: пол курицы - рублей 70, портвейн - рублей 40-50, и бутылка пива - 25; итого - не больше 150 рублей. А 150 рублей за день в москве всяко можно нааскать, - подумал я, отметив про себя, что употребил это почти забывшееся мне хипповское словцо: нааскать...
Вот она, полная, абсолютная и тотальная свобода! - думал я, тратя последние 20 рублей на метрольник. И я сейчас свободен не меньше него. Сейчас мы с ним братья: я такой же бомж, как и он, мне тоже негде жить, я тоже аскаю деньги, а когда они у меня появляются, иду в чебуречечную в солянском проезде и ем себуреки, а если денег достаточно, - то все ту же курицу. Вся разица между нами только в том, что я надеюсь вернуться в коммерсантъ, надеюсь вернуться к той жизни, которой жил когда-то, лет 10 назад, еще до кризиса, а он, он уже ни на что не надеется, он просто так живет, он абсолютно свободен, я же никогда не смогу настолько освободиться, я же никогда не перестану надеяться и мечтать.
Мечты определяют сознание, и сознание, через мечты определяет бытие, - непонятно для чего вывеля формулу, и купив метрольник, поехал в кукер. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
revazrezo's journal
